Лев Троцкий рассуждает о культуре речи после революции. Есть о чем задуматься сегодня. "А белым неграм запретим материться!"(с)
Л. Троцкий.
БОРЬБА ЗА КУЛЬТУРНОСТЬ РЕЧИ (1923)
Л. Троцкий.
БОРЬБА ЗА КУЛЬТУРНОСТЬ РЕЧИ (1923)
"На общем собрании рабочих обувной фабрики "Парижская Коммуна" решено уничтожить ругань, за "выражения" штрафовать и пр...".
Факт маленький в вихре нашего времени и в масштабе "выражений" лорда Керзона, за которые его нельзя еще пока оштрафовать, но факт знаменательный. Значение его определится, однако, вполне лишь в зависимости от того, какой отклик найдет эта инициатива.
Брань есть наследие рабства, приниженности, неуважения к человеческому достоинству, чужому и собственному, а наша российская брань - в особенности. Надо бы спросить у филологов, лингвистов, фольклористов, есть ли у других народов такая разнузданная, липкая и скверная брань, как у нас. Насколько знаю, нет, или почти нет. В российской брани снизу - отчаяние, ожесточение и прежде всего рабство без надежды, без исхода. Но та же самая брань сверху, через дворянское, исправницкое горло, являлась выражением сословного превосходства, рабовладельческой чести, незыблемости основ... Пословицы, говорят, выражение народной мудрости, - не только мудрости, однако, но и темноты, и предрассудков, и рабства. "Брань на вороту не виснет", - говорит старая русская пословица, и в ней отражается не только факт рабства, но и примиренность с ним. Два потока российской брани - барской, чиновницкой, полицейской, сытой, с жирком в горле, и другой - голодной, отчаянной, надорванной, - окрасили всю жизнь российскую омерзительным словесным узором. И наследство такое, в числе многого другого, получила революция.
![]() |
| Мат? Не, не слышал. |










