Мясники и мясо

Когда год назад Украина захлебывалась от патриотической истерии, мало кто мог представить, что пройдет немного времени – и потенциальным "защитникам отечества" придется, словно бандитам, прятаться в лесах Житомирщины или в румынских приграничных мотелях и хостелах. Но сейчас подобными вещами уже давно никого не удивишь. Жизнь играет злые шутки

Украинский политолог Денис Денисов покинул Киев и переехал в Москву, после того как к нему пришла повестка в военкомат. Он рассказал, почему украинцы сегодня не хотят служить в армии.

«Есть несколько причин. В первую очередь, это отсутствие мотивации - люди просто не видят цели, ради чего им идти воевать. Второе, они понимают, что, когда идут на войну, то становятся инструментами в руках политиков и олигархов, которые преследуют свои интересы. Третье - это катастрофическая ситуация со снабжением армии. Новобранцы находятся на учебке буквально в домашних тапочках», - объясняет он (http://aitrus.info/node/4269).

Махновец в колонне Дуррути.

Очень мало известно об Александре Старадольце - украинском анархисте и участнике Гражданской войны в Испании. Французский анархист Луи Мерсье-Вега называл его "болгарским бомжом", хотя позже в газете Ле Либертер от 15 июля 1937 так писал о своем товарище: "во время войны он нам рассказал, что был в армии Махно". По словам Мерсье-Веги, "Александр был украинцем - большим, скромным и простым. Один из многих добровольцев, приехавших со всех уголков Европы, чтобы присоединиться к Интернациональной группе колонны Дуррути. Он любил ходить в разведку и штыковую, знал подрывное дело и метко стрелял из пулемета. В Испании он встретил новых друзей, это была его новая вольная жизнь. За великую идею, за весь мир он сражался и умер за свободу." 

Иностранные добровольцы колонны Дуррути после боя в Сьетамо

Когда иностранные добровольцы-анархисты сетовали на наивность испанских соратников, например, после случая обстрела франкистского самолета из револьверов, Старадольц успокаивал их: "Не требуйте от них слишком многого. В 1917 в России мы были такими же. Военного опыта было мало. Прежде всего мы взрывали железнодорожные пути и мосты. Мало-помалу создали организованную и дисциплинированную армию. Здесь сделаем то же самое".

Антуан Хименес в своих мемуарах так же упоминает Стародольца. По его словам, товарищи переиначили его фамилию, называли "Старадов". Он описывает бомбовую атаку на позиции франкистов, в которую пошел Старадольц, приняв для храбрости фронтовые сто грамм. После этого, он так же с бутылочкой горячительного рыл окопы и рассказывал о своей борьбе в России.

Шествие иностранных добровольцев колонны Дуррути

После отступления Махно в Румынию, Старадольца вместе с другими бойцами его отряда арестовали и отправили в Сибирь работать в соляных шахтах. Хименес описывает "браслеты" на запястьях и лодыжках махновца, которые выжгла ему соль.

Видимо после своего освобождения он покинул Советскую Россию и отправился скитаться по Европе, служил во французском Иностранном легионе, бродяжничал, а в 1936 оказался в Испании.

Александр Старадольц погиб в бою близ Сарагосы в 1936. Фотокарточки не сохранилось.

Источник: https://libcom.org/history/staradolz-alexander-1936

Деятельность «Группы екатеринославских рабочих анархистов-коммунистов»

Первое проявление анархического движения в Екатеринославе относится к 1904 г., когда в городе появилась махаевская «группа рабочего заговора», носившая название «Партия борьбы с мелкой собственностью и всякой властью». Группа эта просуществовала всего два месяца и в августе того же года была разгромлена(1). Деятельность махаевцев свелась к серии краж, пропагандой они практически не занимались. Во всяком случае, когда в мае 1905 г. в Екатеринослав прибыл член белостокской «Интернациональной группы Борьба» рабочий Фишель Штейнберг («Самуил»)(2), он обнаружил, что рабочие массы совершенно не знали об их (анархистов. — А.Д. и А.Д.) существовании. Тем не менее происходившие в это время революционные события подготовили рабочих к восприятию бескомпромиссной программы анархистов. В июне из Белостока приехали два пропагандиста, начавшие регулярно (два раза в неделю) проводить в заводском поселке Амур массовки, на которых присутствовало по 100—200 человек, в том числе рабочие из Екатеринослава, а также из других заводских поселков (Кайдаки, Чечеловка, Нижнеднепровск). Вскоре рабочие из Амурской организации ПСР объявили себя анархо-коммунистами, к ним присоединились некоторые рабочие и ремесленники из города — бывшие с.-р. и, отчасти, с.-д. Так было положено начало «Группе екатеринославских рабочих анархистов-коммунистов», которая поначалу занималась исключительно пропагандистской деятельностью, причем в довольно тяжелых условиях: без денег, литературы, типографии.

Рабочие в Боснии взяли завод в свои руки

Работники Dita в последние несколько лет были известны общественности благодаря своим проблемам  и непрерывному участию в протестах, но в последнее время они подняли свой завод из пепла и самостоятельно возобновили производство. Таким образом рабочие заменили протесты перед различными государственными учреждениями, которые не слышат голос рабочих – производством и прибылью от своей работы. Хотя пока на заводе своими силами рабочие планируют производить в 10 раз меньше продукции, им уже удалось наладить выпуск таких марок как Gril, Bronho, Fas – виды 3D моющего средства, в контейнерах 1,5 и 2,5 литра. Своими действиями работники стремятся показать, что завод может выжить и в одиночку до 30 июня, даты, когда состоится собрание кредиторов.

Рабочий завода "Дита"

Из 340 работников, уже 27 своими силами пытаются спасти завод. Рабочие обещали выпускать продукты только высочайшего качества для того, чтобы восстановить доверие клиентов к своей продукции. Рабочие уже провели переговоры с некоторыми розничными сетями и попросили их разместить продукты завода Dita в своих магазинах. Работники также собрали несколько тонн металлолома, старых упаковок из фольги на заводе и намерены продать все это для того, чтобы на полученные деньги купить необходимое сырье для производства. Так как завод большой, рабочими было принято общее решение сдать  одну часть здания в аренду, благодаря чему они могут получать необходимые  средства для продолжения производства на заводе.

«Тактика "экспроприаций"» эсера-максималиста под псевдонимом ГР.С. за 1907 год.

Небольшой, но крайне интересный отрывок из статьи «Тактика «экспроприаций»» эсера-максималиста под псевдонимом ГР.С. за 1907 год.

«Тактика «экспроприаций», как и тактика террора, питает революцию в периоды «затишья», одна другую дополняет. Лишь они заставляют правительство даже в дни «успокоения» напрягать все свои силы ежедневно и ежечасно и, напрягая – обессиливает себя. Обе эти тактики не дают угаснуть энтузиазму и революционному настроению трудового народа. Находясь в вечном движении, приводя все дни в походах, экспроприаторы и террористы закаляют свой дух, вырабатывают в себе тех борцов, которые в своё послужат авангардом революционных сил, выступающих «по линии наибольшего сопротивления действия».

Мы – революционеры. Наша задача воспитывать трудовой класс в духе полного отрицания всех законов за исключением одного, исходящего от самого народа. И таким законом для всей страны должна быть воля трудового класса. И всё, что уничтожает в трудовом народе взгляд на существующие законы, как на нечто обязательное и необходимое; всё, что уничтожает «совокупность навыков, связывающих население со всеми органами власти» - с полицией, жандармерией, правительственными учреждениями, со всем легионом продажного чиновника и т.д., и т.д.; всё что уничтожает силу самодержавно-буржуазных законов, загипнотизировавших трудовой народ и вследствие этого толкающих его на путь «легальности», на путь «умеренности и аккуратности»; все, что скрывает всю принудительность, всё, оправдываемое и освящаемое предрассудком, торжество именующимся «законом» - все это мы должны скорей свалить, разрушить, растоптать, дабы лучше расчистить путь победоносному шествию иного закона – воле трудового класса, который один должен господствовать в стране.

Рудольф Роккер. Памяти Парижской Коммуны.

Опять пришел бурный, революционный март, гроза всех тиранов и деспотов, гордый, несущий с собой надежду угнетенным народным массам святой символ свободы и счастья. Опять пришел красный Март, оплодотворенный кровью, красной горячей кровью, золотые поля свободного будущего, поля, на которых возрастет гордое свободное человечество.

Зима, холодная, неприветливая, реакционная, борется в последних своих судорогах за свое господство, но победоносные лучи теплого весеннего солнца уничтожат силу ее тирании.

Март! Кровь льется быстрее по жилам, и в сердцах молодежи горит священный огонь революционных страстей. Мартовские мысли! Как бурно бьется сердце в груди!

Старые воспоминания пробуждаются снова, воспоминания о тех гордых святых днях, когда заря молодой народной весны разлила свой пурпурный свет над мятежным городом Парижем.

Новый век и старый мир: впереди - эпоха мировой социальной революции

Над баррикадой – черно- красный флаг!
Туман клубится. Враг сомкнул кольцо,
Сияя касками, сверкая бронзой блях,
Уж дышит нам с тобой он в лицо...

Постой, товарищ - придержи патрон -
Подпустим ближе, чтоб наверняка,
Прицельным ощетиниться огнем –
Уже немного до последнего рывка.

Мы, чуть пригнувшись, катим пулемет
По утренней и влажной мостовой.
Там, впереди залег десантный взвод
И батальон спецназа за спиной.

Последние минуты тишины,
Отвергнуты условья сдачи в плен.
Без революции и классовой борьбы
Не видеть нам, товарищ, перемен!

Как вестник гнева и души пожар,
Как новый день, как отступивший страх -
Бескомпромиссен, яростен и прав
Над баррикадой черно-красный флаг!

27 апреля 1931 г. в помещении профсоюза строителей в Барселоне собрались представители Национальной конфедерации труда (СNТ) и Иберийской анархистской федерации (ФАИ), чтобы обсудить подготовку к первомайской демонстрации и, в частности, решить, под каким же знаменем выступать. Представитель группы «Черное знамя» Гарсия Оливер предложил объединить черное («анархистское») и красное («синдикалистское») знамена в одно. Так и было решено. 1 мая 1931 г. - спустя сто лет после поднятия черного знамени - анархо-синдикалисты вышли на демонстрацию под красно-черным флагом. К середине 30-х гг. он распространился во всех странах, где имелись анархисты, и заменил собой прежнее, красное знамя. Даже Аргентинская региональная рабочая федерация (ФОРА), традиционно выступавшая под красными знаменами, приняла новый флаг.

Бастионом мирового либертарного движения Испания стала не случайно – пролетарская солидарность и классовая ненависть в этой стране были огромны, и идеи взаимопомощи и самоуправления были глубоко укоренены в ее общинных традициях. Испанские бедняки умели отвечать на насилие - насилием, на хозяйский террор - своим террором. Предметом мечтаний испанских пролетариев и величайшей гордостью тех, кто смог его добыть, было оружие. В Испании почти не существовало штрейкбрехерства. Не было никаких пособий по безработице, и безработные (а безработица в Испании порой достигала чудовищных размеров) жили благодаря помощи товарищей. Многие трудяги были неграмотны, и впитывали идеи анархизма от учителей вместе с получением грамоты. «На столе лежало испанское издание книги Кропоткина "Хлеб и воля", - рассказывает Аугустин Сухи в воспоминаниях об Испанской революции. - По вечерам члены коллектива собирались, и один из них читал книгу вслух. Это было новое Евангелие»…